К 300-летию со дня провозглашения Российской Империи

2 ноября (22 октября по старому стилю) 1721 года было торжественно провозглашено создание Российской Империи. Эта империя явилась продолжением многовековой истории Русского царства, и в тоже время стала наследницей политических реформ Петра I. В жизни страны наступила Санкт-Петербургская эпоха.

Петровские реформы являются одним из важнейших событий в нашей истории. По своему значению и масштабу они соразмерны Великой Русской революции 1917-1921 годов, да и методы этих реформ, во многом, были революционными. Это была «революция сверху», в рамках которой в роли революционной силы выступает само государство, стремящийся за короткий срок не только изменить все аспекты жизни общества, но и создать новый тип культуры и новую социально-политическую элиту, пусть и на базе уже существующей.

Формальной причиной проведения реформ стало поражение русской армии под Нарвой в начале Северной войны и ярко проявившееся в связи с этим военное отставание нашей страны от ведущих стран Запада. Стало очевидно, что страна стоит перед угрозой утраты независимости и территориального распада.

Технологическая отсталость России того времени могла бы быть объяснена комплексом индивидуальных, уникальных причин. Но, как показывает история, подобное отставание в нашей жизни происходило не раз. Регулярное возникновение подобных ситуаций – одна из главных тайн нашей истории, указывающая на уникальность того внутреннего ритма, подчиняясь которому Россия существует уже много столетий.

Этот временной ритм удивительно сходен с русским аграрным циклом, в рамках которого долгая затяжная зима внезапно оборачивается коротким, стремительно проходящим летом. И если во время зимы крестьянский мир словно засыпает и кажется, что в этом мире ничего не происходит, то летом крестьянин работает не жалея сил, его труд превращается в гонку со временем, когда проигрыш, опоздание в ходе сельских работ неизбежно влечёт за собой последующий, зимний голод и смерть.

Русская история живёт в том же ритме. Длительные периоды «заморозков», застоя и социальной пассивности внезапно сменяются резкими, предельно мощными взрывами, во время которых все старые формы мира исчезают. В такие исторические мгновения Россия смотрит в бездну, а бездна смотрит в неё. Но когда этот короткий период проходит, мир видит новую страну, во многом непохожую на прежнюю, но в главном – всё ту же. Движение во времени как игра стояния на месте и стремительных прыжков – это способ России сохранять себя для вечности.

Причины такой аритмии множественны. К ним относится доминирование в обществе крестьянской психологии, консервативной, не любящей перемен. Эта психология присутствовала не только в русских деревнях. Она прекрасно чувствовала себя и в городах, была свойственна не только народу, но и высшему классу страны. Именно она сформировала русский коллективизм и сделала социальную справедливость главной ценностью Русской цивилизации.

Другая группа причин связана с нашим государством, которому из века в век приходится иметь дело с огромным Русским пространством, сохранять и защищать это пространство, а на постоянную заботу о развитии этой гигантской территории у государства порой просто не хватает сил.

В результате долгого зимнего времени растёт несоответствие реальной жизни духу времени. И когда разрыв между жизнью и временем становится критическим, внезапно и неотвратимо, не зная пощады к прошлому, происходит очередной тектонический сдвиг в нашей истории. И всякий раз он обретает принципиально новые формы, неожиданные и для общества, и для государства.

Реформы Петра I, как и любое революционное изменение, сочетали в себе положительные и отрицательные моменты. И этот синтез добра и зла также архетипичен для нашей истории, как петровский способ обновления русской жизни.

К числу безусловно положительных результатов петровских реформ необходимо отнести, в первую очередь, стремительное технологическое развитие, которое не только позволило России сохранить независимость, но и, поддержанное новой политической элитой, всего за несколько десятилетий вывело нашу страну в число ведущих стран мира. «Ни одна пушка в Европе без нашего соизволения выстрелить не может», – такими словами канцлер императрицы Екатерины II князь Александр Андреевич Безбородко подвёл итоги европейскому XVIII веку.

Блестящая русская культура XIX века, ставшая «русской античностью» – эпохой классики, влияющей на жизнь всех последующих поколений, также восходит к петровским реформам, что сами деятели этой культуры прекрасно осознавали. Без Петра I у нас не было бы Пушкина, Достоевского, Толстого, Чехова, Чайковского, Крамского, Менделеева… И, значит, и современной российской культуры тоже не было бы.

И не было бы русского общественного самосознания, понимающего, что жизнь человеческая предназначена для исполнения некой высшей цели. И только на пути к такой цели жизнь человека может по-настоящему состояться. Мы – великий народ. Мы – великая цивилизация, созданная, в первую очередь, русскими, но не для одних себя, а для всех народов, живущих на просторах Евразии. И это понимание так же генетически связано с реформами Петра I.

Но, в то же время, эти реформы не знали компромиссов и милосердия. Они подчинялись поговорке, ставшей законом, для каждой новой эпохи перемен в нашей истории: «лес рубят – щепки летят». Многое из того, что можно было бы сохранить, Пётр I уничтожил, и это уничтожение, по сути, было бессмысленным и бесцельным. Но разве не поэтому же сценарию будут идти события в начале ХХ века?

Создав в России новый технологический уклад, новую социальную и политическую элиту, реформы Петра не смогли и не могли дотянуться до русских глубин – русского крестьянского мира, в котором царила архаика. Пётр смог лишь оградить этот мир более жёсткими нормами крепостного права и превратить его в объект последующей эксплуатации со стороны государства и высшего класса.

Тем самым в жизни нашей страны утвердился глубинный раскол, более значительный, чем религиозный раскол XVII века. Русское общество – одновременно – превращалось в индустриальное, и оставалось архаичным. К началу ХХ века в России существовало два общества: мир, с передовыми технологиями, и мир аграрный. И эти два мира почти не понимали друг друга. Отсюда ведёт своё происхождение Гражданская война с её делением на красных, белых, зелёных…

Но то, что было проблемой для страны в предыдущую эпоху, сегодня может открыть перед ней совершенно неожиданные и мощные возможности. Постиндустриальное мышление порой требует сочетания несочетаемого, вбирая в себя индустриальные и архаические элементы. И то, и другое у нас есть. Та самая раздвоенность русской жизни, что воспринималась в прошлые столетия как проклятие, сегодня может позволить нам совершить прыжок туда, куда ещё никто и никогда не прыгал! И такая возможность подготовлена ходом всей русской истории, а значит, и реформами Петра I.

Сергей Иванников