В спорах об этническом самосознании жителей Беларуси в литовско-польский период можно выделить два типа змагаров: полный неадеквач и неадеквач с робкой надеждой на выздоровление. В первом случае бел-чырвона-белы пациент утверждает, что белорусы никогда русскими/русинами/русью не назывались, это всё выдумки Екатерины Второй и Путина, мы лицьвины и далее в этом духе. Здесь, как говорится, лечение вряд ли поможет (даже “Библией Русской” Скорины или текстом Статута ВКЛ 1588 года, где наш язык, русский, а не “лицьвинский”, закрепляется в качестве языка делопроизводства). Во втором случае змагар за вольнащьчь, годнащьчь и незалежнащьчь говорит: “Да, мы назывались русинами, русскими, русью, но это не то же самое, что Москва, Московия, маскали ганебныя. Это два разных народа!” Здесь нужно остановиться поподробнее.

Русский народ после монгольского нашествия был разделен между целым рядом государств, включая иноземные – Литву и Польшу. К XVI веку русские (то бишь белорусы, украинцы и великороссы) стали подданными польского короля, великого князя литовского и великого князя московского. Они относились к разным государствам, но всегда сохраняли сознание своей этнической общности. Даже несмотря на вооруженные конфликты (те же немцы, резавшие друг друга весь XVII век, понимали то, что они немцы, а не марсиане и нигерийцы).

Мы приводили множество фактов тому, их нужно будет собрать в отдельную серию статей. Сегодня же приведём красноречивые свидетельства Антонио Поссевина (1534-1611) – иезуита, папского легата в Восточной Европе, первого иезуита, побывавшего в Москве.

В 1586 году в Вильне была издана его работа “Московия”. В ней прекрасно видно, что Россия – разделенная на части страна, как и русский народ. Русские жители Московского и Польско-Литовского государства – единый и разделенный народ. Итак.

“Что же касается богослужения и исполнения церковных обрядов, то все это делается на славянском или, скорее, на русском языке, а он почти таков, как язык, принятый у русских подданных польского короля”.

“Таким путем это с Божьей помощью сможет дойти до той части России, которая принадлежит польскому королю, и до той, что принадлежит великому князю московскому”.

“Что касается схизмы и смысла учения греков… русские, или московиты, идут по их стопам…” (русские и московиты – синонимы, а не обозначение двух разных этносов).

Рассуждение Поссевина о том, как перевести московитов в католицизм:

“Вильна — столица Литвы, в ней находятся коллегии и университет нашего Общества, утвержденные вашим святейшеством. Сюда приезжают также некоторые русские… Великий князь московский никому из своих не позволяет уезжать за границу для изучения наук, и, вероятно, в дальнейшем он будет поступать еще строже, если услышит, что это можно сделать в Литве, с которой он или воюет, или испытывает к ней постоянную неприязнь. Нужно принимать во внимание интересы обоих народов, а, если бы спросили, где следует основать подобную семинарию, я сказал бы, что меньше трудностей для дела могли бы доставить семинарии прежде всего в Вильне или Полоцке для русских из королевства польского (!) и для тех (!), которые были взяты в плен в Московии на войне за последние три года. А тех, кого можно было бы вывезти из Москвы, можно послать в Оломоуц или Прагу в папские семинарии, где благодаря родству тамошнего языка с русским они гораздо легче могли бы усвоить в достаточной мере науки”.

Любой незаангажированный наблюдатель скажет, что эти свидетельства исчерпывающие и закрывают раз и навсегда тему “разных народов” относительно XVI-XVII вв.

Сергей Игнатовский