С подачи свядомай историографии существует миф о том, что дескать “белорусизация” 1920-х годов – временный тактический шаг “московских большевиков”, мол, от “белорусизации” отступили уже в конце нэпа, а затем началась “русификация”. На самом деле, это не так.

Действительно, именно большевики в начале 1920-х начали насильственную политику “белорусизации” белорусов, а на деле – пагубную политику отрыва нас от общерусской нации. Вплоть до установления Советской власти вся серьезная отечественная и мировая академическая наука рассматривала великороссов, малороссов (украинцев) и белорусов в качестве единого русского народа (этому у нас была посвящена целая серия материалов). Насильственные шаги по переводу преподавания, делопроизводства и прочего на мову вызывало протест и сопротивление всех слоёв белорусского общества – и коммунистов, и беспартийных, и интеллигенции, и рабочих. К “белорусизации” резко негативно относилось население состоявших в составе РСФСР Витебщины, Могилёвщины и Гомельщины. Если бы большевики были подемократичнее в методах, пресловутая “белорусизация” могла стать серьезным препоном на пути воссоединения белорусских земель в единой республике…

В конце 1920-х насильственная “белорусизация” была ослаблена (отчасти повлияло непринятие её массами, отчасти – осознание того факта, что свядомыя нацдемы, перекрасившиеся в коммунистов – враги Советской власти, отчасти из-за изменения международной обстановки). Но она не была остановлена.

Перед вами – фотокопия первой полосы газеты “Калгаснік Талачыншчыны” за июнь 1931 года.

Как видим, стартует новый виток насильственной “белорусизации” в форме месячника “решающей борьбы за ленинскую национальную политику”. Главным содержанием месячника при этом объявляется генеральная проверка хода выполнения указаний ноябрьского Пленума ВКП(б)Б 1930 года по национальному вопросу. Из аналитической публикации мы видим, что во главу угла поставлена борьба с великодержавным шовинизмом (естественно, русским), антисемитизмом, прямо и недвусмысленно говорится о невыполнении требований по изучению белорусского языка. При этом автор (некто Смоляр) называет учреждения района, игнорирующие употребление белорусского языка: райбанк, почтовые отделения, железнодорожные станции Славное, Толочин, завод в деревне Озерцы. Отдельной строкой критики удостоен агроном Фельдбух, высказавшийся за ликвидацию польского национального сельского Совета, существовавшего в те годы на территории района.

Стоит напомнить, что к концу правления Сталина подавляющее большинство школ, газет, журналов, книг в Белорусской ССР были белорусскоязычными. Лишь ослабление диктата и насильственной национальной политики в 1960-1980-х гг. позволил возродить свои позиции русскому языку. Именно русскому языку отдали своё предпочтение простые белорусы.

Сергей Игнатовский