Сегодня мы наблюдаем переоценку подходов в понимании плюрализма. Если еще тридцать лет назад плюрализм для большинства ассоциировался со свободой слова, свободой мнений и правом безнаказанно выражать их, то сегодня уже пришло понимание того, что этот термин имеет совсем другое значение, являя собой новую форму тоталитаризма под прикрытием либеральной идеологии.

Следует различать то, что принято понимать под термином “плюрализм” в сознании обывателя, формируемого средствами массовой “пропаганды” и СМИ. Плюрализм – это не только доктрина, которая постулирует множественность вещей и явлений, плюрализм – это представление о равноправных множествах. Помимо онтологического плюрализма различают гносеологический плюрализм, когда постулируются множество равноправных критериев истины; аксиологический плюрализм, утверждающий множественность ценностных подходов; идеологический плюрализм, когда признается многообразие систем идей и ценностей в отношении одного и того же общества. Можно выделить отдельно этический, религиозный и даже эстетический плюрализм.

Темой плюрализма мы начали заниматься еще на 5 курсе богословского факультета. Тогда в рамках семинарского занятия мы готовили переводы немецких исследователей по теме плюрализма, инклюзивизма и эсклюзивизма в отношении к разным религиям в современном обществе. В итоге обсуждения были сделаны выводы о том, что самой приемлемой позицией в отношении к учению и практикам других религий является инклюзивная, когда мы признаем, что истина в нашей религии, но элементы истины есть и в других культурах, формируемых на основе иного религиозного мировоззрения. Ущербными и заведомо ложными являются экслюзивная и плюралистическая позиция. Если первая предполагает, что истина есть только в данной системе идей и ценностей, отрицая в праве на истину в других системах, то плюрализм, по сути, является отрицанием всякой истины, т.к. не могут множество положений быть одновременно равноистинными. Если все одинаково истинно, то ничто в итоге не имеет права претендовать на истину. Плюрализм в данном случае выступает завуалированным запретом на истину, своего рода цензурой с позиций либеральных идеологем. Такую же позицию занимал Клайф Люис. В своей общеизвестной книге «Просто Христианство» он пишет: «Если вы христианин, то не следует думать, что все остальные религии ошибочны. Если вы атеист, то вы считаете, что все религии мира ложны. Если вы христианин, то вы можете предположить, что во всех религиях, даже самых странных, есть крупица истины… Безусловно, быть христианином, значит, считать, что, в случае расхождения с другими религиями, истина на стороне христианства».

Следует отметить, что за эти годы мы знакомили с данной концепций небольшой круг студентов колледжей и вузов, озвучивали эти идеи в публикациях и эфирах в СМИ. Когда была возможна обратная связь, то выяснялось, что наши слушатели осознавали ложность плюралистического подхода в том виде, к которому они привыкли, и становились на сторону инклюзивной позиции в отношении разных конфессий. Возможно, менялось их отношение к плюралистическому подходу и в других сферах. Думаем, что эта тема была бы интересна для социологического исследования.

В данной статье мы бы хотели дополнить наше исследование новыми тенденциями в изменении отношения к плюрализму. Следует отметить, что в социуме наблюдается разочарование плюралистическими идеями в разных сферах. Но устойчивое отношение к плюрализму как к свободе, демократии сохраняется. Мы считаем, что это связано не только с тем, что в СМИ многие годы формировалось позитивное и заведомо ложное понимание плюрализма, но и, в первую очередь, потому, что в плюралистическом подходе происходит подмена понятий. Субъективное представление о правде подменяет объективное понимание истины. То же происходит и  в других сферах: субъективная свобода морали заменяет место понятия об общепринятых нормах  нравственности; субъективный подход – “мне нравится” замещает представление о прекрасном – и так во всех сферах. Этой подменой понятий воспользовались пропагандисты плюрализма в конце прошлого и начале этого века. “Мы подтверждаем, что создание, поддержание и укрепление независимых плюралистических и свободных средств информации имеет важнейшее значение для развития и сохранения демократии”, – провозглашала Софийская декларация, принятая в 1997 году Европейским семинаром по укреплению независимых и плюралистических средств информации (особенно в странах Центральной и Восточной Европы).

Следует отметить, что постперестроечное общество было не готово критически воспринимать преподносимую им “правду” о демократии, свободе слова, мультикультурализме и т.п.. Например, тот факт, что плюрализация продвигалась параллельно с глобализацией, почти ни у кого не вызывал критических вопросов. С одной стороны, все в более императивной форме от постсоветских стран требовали соблюдения принципов демократии и плюрализма, а с другой – наблюдалась ярко выраженная унификация законодательства в соответствии с требованиями международных специализированных учреждений; унификация учебных программ и методов обучения – Болонский процесс; определенная стандартизация государственного устройства теперь уже независимых государств, не говоря о моде, кухне и культуре, откровенно вестернизированных. Больше всего унификации подвергается сегодня экономическая сфера, причем под давлением санкций и откровенного экономического шантажа – достаточно ознакомиться с рекомендациями МВФ для республик постсоветского пространства.

Еще одним заблуждением в отношении плюрализма являет то, что, принимая данную модель ради грантов и очередного транша МВФ, ее считают только теорией. На самом деле плюрализм – это процесс. Это процесс, влияющий на общество в целом и на каждого человека в отдельности. Общество и отдельные граждане, ставшие на позиции плюралистического подхода, трансформируются под влиянием либеральной антропологии. На выходе мы будем иметь дело с новым типом социальных отношений, с новыми моделями поведения и иными типами личности. Если в традиционном обществе осуждаются и порицаются определенные явления, то среди тех, кто руководствуется плюралистическим подходом, будет наблюдаться индифферентное или даже позитивное отношение к деструктивным явлениям. По сути, плюрализм – это инструмент окна Овертона. Воплощением идеального плюрализма является анархизм. Как анархисты проявили себя в истории, мы уже знаем. Знаем, к чему привел плюралистический подход в отношении традиционных семейных ценностей на Западе. Поэтому плюрализм не так уж безобиден, каким кажется на первый взгляд.

Интересно, что для пропагандистов плюрализма очень важно, чтобы данную концепцию хотя бы признавали; считали, что плюрализм возможен, существует. Вот, как об этом сказано в резолюции «В направлении конструктивного плюрализма» (Towards a constructive pluralism. – Paris: UNESCO, 1999): “Participants took a dynamic and positive view of ethnic, religious, cultural and other pluralism as an invitation for people to interact, to celebrate and to learn from difference, rather than a passive acceptance of the that pluralism simply exists”. Плюрализму призывают оказывать чуть ли не религиозное поклонение: взаимодействовать, воздействовать –  to interact; праздновать вместе  – to celebrate; людей надо призывать верить в плюрализм, верить в то, что он существует! Это свидетельствует о скептическом отношении и аргументированной критике идей плюрализма, с которой столкнулись его «проповедники». Реализация идей плюрализма – это попытка воплотить в жизнь утопию, в которую по-прежнему мало кто верит. Более того, утверждается постулат о том, что “… pluralism is the driving force for creativity and innovation”. Т.е. замалчивая разрушительное начало плюрализма, его пытаются подать как базу для зарождения чего-то нового, инновационного. Но все новое – давно забытое старое. Не напоминает ли вам эта теория постулаты шиваизма? Разрушительное созидание. Только никто не дает гарантий, что после разрушения посредством плюрализма традиционных устоев данного общества кто-то будет предпринимать усилия и вкладывать средства в созидание и процветание обновленного социума, даже если нас будут убеждать, что “…pluralism’s constructive force here is a force for life, survival even, which permits the creation and/or regeneration of cultures”.  Вопрос только в том, кто будет следить за тем, чтобы регенерация не стала деградацией, а обещанное после разрушения традиционной культуры возрождение, – кстати, один из вариантов перевода слова «regeneration», –  не станет вырождением – «degeneration»?

Сегодня идет активное обсуждение поправок в белорусскую Конституцию. Мы считаем, что необходимо пересмотреть плюралистические подходы, заложенные в нескольких статьях Основного закона страны. Хотелось бы отдельно выделить 4-ю статью Конституции, где сказано, что “демократия в РБ осуществляется на основе многообразия политических институтов, идеологий и мнений”. Мы уже показали, что подобный подход является косвенной цензурой, запретом на любую доминирующую идеологию, на истину. О каком государственном строительстве может идти речь, если в Основном законе прописан запрет на государственную идеологию, т.е. систему идей и ценностей, которые лежат в основе планирования, постановки целей и задач?

Юлия Чирва