Если и у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами не следят. Конечно, следят! Причём абсолютно все — от городских камер наблюдения до всевидящего ока Саурона. Следят и правительства — как ваше собственное, так и чужие. А где слежка, там и заговор. Дальше мы поговорим о международном заговоре против белорусского государства и о том, как этот заговор разоблачить.

На днях действующий президент Республики Беларусь Лукашенко заявил следующее: «Жить нам спокойно не дадут. А значит, нужно быть готовым к любым проявлениям деструктивной деятельности: от призывов к незаконным забастовкам до манипулирования сознанием людей посредством интернет-технологий. На каждый подобный шаг в арсенале у нас должны иметься адекватные инструменты реагирования».

Это весьма тревожная перспектива для будущего республики. Как это — не дадут спокойно жить? А кто не даст? Среди нас ведь не только спящие агенты, но и спящие граждане, которые не видят вокруг никакой деструктивной деятельности и не ощущают, как их сознанием манипулируют. Живут себе обычной жизнью, где-то работают, где-то отдыхают, слушают музыку, следят за сериалами, смотрят видео на YouTube, например на канале «Телескоп». А тут, оказывается, вихри враждебные веют над нами, а усугубляют картину тёмные силы, которые нас злобно гнетут.

Есть западные столицы, которые, по словам официоза, годами и десятилетиями замышляют против нас недоброе — не только против Беларуси, но и против России, и против остальных суверенных государств. Вместе с тем, эти же западные столицы хотят усыпить нашу с вами бдительность. Они говорят, как визитёры из одноимённого сериала: «Мы приходим с миром, всегда». А у самих под кожей — чешуя рептилоидов. Или это уже паранойя? Западные партнёры ведь так и говорят, мол: «руководство Беларуси и других стран всё выдумывает про то, что мы организуем госперевороты — это у них патологическая подозрительность, а на самом деле мы — хорошие».

И как тут быть? Куда бедному ютуберу податься? Кому верить? Может, и правда существует вся эта подрывная деятельность? А вдруг — паранойя? А может, и то, и другое — такую комбинацию ведь никто не отменял, правильно?

Итак, предположим, что у вас паранойя. Всякое в жизни бывает. Но как вообще этот термин из области психиатрии переместился в политическую сферу? И при чём здесь авторитарные и репрессивные режимы, спецслужбы, цензура и фальсификация выборов? Как соотносятся паранойя и защита государственного строя? И вообще, может быть, паранойя — это хорошо?

Слово «паранойя», как и, например, другие понятия из психиатрии, такие как «комплекс» или «истерия», уже давно перешли из медицинской сферы применения в сферу житейскую и общественно-политическую. Разумеется, при этом существенно изменилось наполнение этих терминов, как правило в сторону расширения и, так сказать, нормализации. Иначе говоря, чем чаще вы в обычной жизни называете кого-то параноиком или дразните своих оппонентов, говоря, что у них истерика, тем меньше вы всё это соотносите с психиатрией. Когда вы говорите «у тебя паранойя, тебе лечиться надо», то вы ведь всерьёз не считаете, что этому человеку нужна медицинская помощь. В противном случае вы бы сами вызвали врача, чтобы помочь ближнему своему.

В психиатрии паранойя означает склонность к образованию сверхценных идей, или идей-фикс. Что такое сверхценная идея? Это идея, которая завладевает вашими мыслями и которая, как вам кажется, объясняет всё или почти всё в мире — от ваших отношений с соседями до устройства глобальной политики, а то и шире — всей вселенной. Сверхценная идея отличается от просто ценной идеи тем, что она некоррегируема. То есть вы настолько уверены в том, что она, как учение Маркса, всесильна, потому что верна, что не принимаете даже самой возможности допустить, что это — ошибка. Вы скорее согласитесь с тем, что это ВСЕ окружающие ошибаются, ВСЕ учёные и ВСЕ учебники врут, один вы и, может быть, какое-то количество ваших единомышленников обладаете этой истиной.

Критиков вашей сверхценной идеи вы воспринимаете не просто как оппонентов, с которыми можно и нужно дискутировать, но как настоящих врагов, которые хотят покуситься на вашу главную ценность, которая одновременно является и главной ценностью страны, мира и человечества, вселенной даже.

Можно ли с этим жить? Можно, но сложно. Дело в том, что, если у вас присутствует эта идея-фикс в настоящем смысле слова, то вы всю свою профессиональную и личную жизнь подчиняете именно ей. Вы не можете терпеть вокруг себя людей, которые не разделяют эту идею. Соответственно, вы начинаете от них отстраняться, уходить в себя, ваше поведение становится дезадаптивным — вы теряете работу, друзей, замыкаетесь.

В современной психиатрии говорят обычно не о паранойе как таковой, но о паранойяльной шизофрении. В этом случае вместе со сверхценными идеями, включая бред величия, у вас ещё присутствуют галлюцинации, вы слышите голоса, у вас могут возникать видения. И всё это, повторюсь, в контексте социальной дезадаптации. То есть не может быть такого, что вы, так сказать, «смотрите мультики», но при этом вы успешный человек, с нормальной работой и стабильно-хорошими отношениями с окружающими. Такого не будет. Персонаж Рассела Кроу из фильма «Игры разума» — это уникальный случай, да и у него жизнь, как вы помните, была не сахар.

В обыденной речи мы связываем паранойю с идеями преследования, слежки и скрытого негативного воздействия — от интернет-технологий до облучения через сети 5G и тотального чипирования. Согласно психиатрам, страх преследования — это уже производный элемент от наличия сверхценной идеи, логическое продолжение идеи-фикс. Судите сами, если вы — единственный или один из немногих, кто обладает секретом устройства мира, то очевидно, что вы — особенный. Понятно, что ваша паранойя не стоит на месте, это же процесс, в том числе связанный с переосмыслением вашей собственной личности и вашего места в стране и мире. От веры в сверхценную идею — один шаг до веры в вашу собственную миссию на Земле, вашу собственную грандиозность. А если у вас есть миссия мирового масштаба, то очевидно, что есть и те силы, которые хотят вам всю эту миссию сорвать. Скорее всего, они так или иначе находятся в сговоре друг с другом, подают друг другу тайные знаки, состоят в каких-то организациях и координируют свои действия как дьявольский пчелиный рой. Здесь рукой подать и до манихейского бреда — разделения мира на абсолютное добро, которое ассоциируется, конечно же, с вами, и абсолютное зло, которое более-менее везде вокруг.

А что Титов? То есть какое всё это имеет отношение к политической сфере? Одним из первых над этим вопросом задумался американский политолог Ричард Хофштадтер. В 1963 году он выступил в Оксфорде с докладом «Параноидальный стиль в американской политике». В следующем году доклад политолога вышел как статья в популярном журнале Harper’s Magazine.

В центре работы Хофштадтера — исследование такого феномена, как маккартизм — от имени сенатора Джозефа Маккарти. Маккартизм — это явление американской политики от конца 1940-х до второй половины 1950-х годов, связанное с резким обострением антикоммунистических настроений и поиском коммунистических агентов влияния на разных уровнях американского государственного аппарата, общественных организаций и культуры. В тот период — начало Холодной войны, победа маоистов в гражданской войне в Китае — некоторым казалось, что коммунизм вот-вот захватит не только значительную часть Евразии, но ещё и сами Соединённые Штаты. Эпоха маккартизма была связана и с некоторым набором репрессивных государственных действий, хотя, конечно, эти репрессии никак нельзя было сравнивать со сталинскими репрессиями против воображаемых право-левых троцкистско-бухаринских заговорщиков и англо-немецко-японских шпионов и диверсантов. Во времена маккартизма «за коммунизм», разумеется, никого не расстреливали и не отправляли строить каналы на Аляске, а вот лишиться работы и оказаться под пристальным надзором спецслужб и так называемых бдительных граждан было вполне возможно. То есть приятного всё равно было мало.

Так вот, анализируя маккартизм, с его идеей о существовании управляемого из красной Москвы коммунистического заговора внутри Америки, Хофштадтер обратил внимание на то, что подобный стиль видения реальности в политическом дискурсе страны не является чем-то совсем новым. До этого в протестантских кругах существовала идея о заговоре католиков, которыми руководил, якобы, сам папа римский. Были идеи о еврейском заговоре, о заговоре рабовладельцев или, наоборот, северян. Была одно время даже идея о том, что император Австро-Венгрии опутал Америку сетью своих агентов, которые вот-вот лишат США свободы и превратят страну из республики в монархию, с прямым контролем из Вены. И это не говоря уже об иллюминатах!

Ричард Хофштадтер выделил базовые черты параноидального стиля в политике. Речь идёт, разумеется, не только об американской политике. Итак, центральный элемент подобного мышления — это убеждённость в наличии широкого и вредоносного заговора, хорошо отлаженной машины скрытого влияния, целью подрывной деятельности которой является уничтожение вашего образа жизни и вашей государственности. Кто-то возразит, что в истории ДЕЙСТВИТЕЛЬНО были заговоры и что для любой политической деятельности нужна определённая доля секретности. Мол, никакой паранойи здесь нет. Конечно, есть! Речь ведь идёт не о каком-то договоре узкой группы лиц за закрытыми дверями по конкретному вопросу — речь и масштабном заговоре, проникающем во все сферы жизни, причём таком заговоре, который способен направлять в нужном заговорщикам направлении весь ход истории или, уж точно, жизнь отдельно взятой страны. Идеи об огромном масштабе и невообразимой глубине заговора — вот что характерно для параноидального мышления в политике. Если вся ваша страна, все государственные структуры, все местные администрации, все общественные организации пронизаны шпионами и агентами заговора — плохи ваши дела, батенька! Вы — клиент Хофштадтера.

Для параноидального стиля мышления, сама история как таковая — это заговор. А политика — это не традиционный размен, где в одном месте что-то получаешь, а в другом — что-то теряешь. Нет, это игра с нулевой суммой, где против вас работает огромная машина заговорщиков, а проигрыш в этой битве равносилен апокалипсису. Это не всегда проговаривается, но явно присутствует такое опасение, что победить всё это зло не получится — уж очень широко распространился спрут конспирации. Но бороться всё равно нужно. Ибо!

Обладатель параноидального мышления всегда живёт на острие борьбы: каждый бой — финальный, каждая схватка — решающая. Ты либо с нами, либо с ними. Если скептически настроенные люди вроде нас с вами заикнутся, что войнушка эта не настоящая, а группы «нас» и «их» — воображаемые, то горе нам! Нас тут же запишут либо в прямые агенты заговора, либо, в лучшем случае, в полезные идиоты, которые своим скепсисом, сарказмом и постиронией расхолаживают бдительность тех наших сограждан, которых ещё можно спасти. Спасти от неминуемого.

Сегодня теории заговора — это секулярная версия милленаристских идей прошлого. Тогда шла борьба между богом и дьяволом, сегодня — между локальным и глобальным или, например, между национальным суверенитетом и мировым правительством. В рамках такого мировоззрения не существует возможности для компромисса. Истина не абстрактна, она вполне конкретна, однозначна — и вы ей владеете.

Разумеется, ваши враги плохи не только тем, что состоят в заговоре и не разделяют ваших высоких идеалов. Нет, ваши враги всегда хуже вас — они аморальны, они невежественны, они нелепо выглядят, они всех ненавидят, они ниже вас по всем своим качествам. Это такой парадокс чёрно-белого мышления политических параноиков. С одной стороны, воображаемым заговорщикам, вроде бы, уже почти удалось подчинить себе весь мир, а с другой стороны — они относятся к низшим формам жизни, это жалкие и ничтожные личности. Впрочем, параноидальный стиль в политике, как и в психиатрической клинике, абсолютно нечувствителен к противоречиям в собственных выкладках. Вспомним, кстати, антисемитские конспирологические теории, где евреи одновременно и дьявольски умны, и невообразимо ничтожны.

Как уже говорилось, параноидальный стиль, описанный Хофштадтером, — это не только про Америку. Это про человеческое, слишком человеческое. Мы это видим и в нашей истории, и в нашей современности тоже. Например, в рамках параноидального стиля управления, который характерен для авторитарных систем, любое проявление активной гражданской позиции, тем более оппозиционной, трактуется как проявление конспирации, причём не доморощенной, а имеющей внешние корни — Варшава, Берлин, Лондон, Вашингтон, да даже и Москва. Зачем останавливаться на чём-то одном? Все флаги в гости к нам! Если вы истинный носитель параноидального стиля, то для вас не составит труда поверить в НАСТОЛЬКО широкий заговор.

Вы и только вы находитесь на островке безопасности и обороняете его от вихрей враждебных! О каких свободных выборах, о какой демократии может идти речь, когда кругом враги? И вообще, эту демократию вам подсунул Запад. Как, кстати, и оппозицию. Совпадение? Не думаю, параноики не верят в совпадения. Они ищут ключ к миру — и находят его. Нам с вами на беду.

Всегда ли параноидальный стиль — это плохо? Вообще-то категории хорошего и плохого — это скорее для детского сада. В рамках общества, в рамках страны, в рамках разных профессий всегда требуются люди с разными качествами, причём качествами не только узкопрофессиональными, но и психологическими — различными способами мышления, различным видением реальности. Конечно, если мы говорим о следователях, о детективах или о контрразведчиках, то какие-то элементы параноидального стиля не только приемлемы, но даже обязательны. Это пригодится. Главное — чтобы профессиональная деформация не заходила слишком далеко, а параноидальный стиль не становился по умолчанию востребованным стилем в других сферах жизни, в частности связанных с внутренней политикой и сферой общественных отношений.

Всему своё время и своё место. Как говорил Мао Цзедун: пусть расцветают сто цветов! А мы добавим: политика — это политика, а религиозная вера — это религиозная вера. В Союзном государстве Беларуси и России должна быть не только обеспечена свобода совести и вероисповедания, но и введён прямой запрет на криминализацию политической активности граждан. Лучше вместе запретим Запрещалкиных.

Станислав Бышок