В преамбуле действующей Конституции Республики Беларусь записано, что народ РБ принимает основной закон страны, «опираясь на многовековую историю развития белорусской государственности». Что это за «многовековая история»? Очевидно, авторы Конституции исходили из романтического национального мифа, согласно которому белорусскими государствами признаются Полоцкое княжество, Великое княжество Литовское, и даже Речь Посполитая рассматривается как белорусско-польско-литовская держава (в принципе, мифология как мифология, бывает и посмешней – македонские славяне, например, приватизировали историю античной Македонии с царём Филиппом и его сыном Александром).

Однако если говорить серьёзно, то первые государственные образования, именуемые «белорусскими», возникли только после Октября 17-го: 25 марта 1918 г. была провозглашена Белорусская Народная Республика (БНР), 1 января 1919 г. – Советская Социалистическая Республика Белоруссия, позже переименованная в Белорусскую Советскую Социалистическую Республику (БССР). БНР представляла собой фантомное государственное образование, существовавшее главным образом в воображении его создателей. БССР была куда более реальным политико-правовым субъектом: она обладала системой органов власти, фиксированной территорией, формальным суверенитетом и правом выхода из состава СССР (после Второй мировой войны Советская Белоруссия даже стала самостоятельным членом ООН).

Лукашенковская РБ прямо признаёт себя преемницей БССР, националистическая оппозиция апеллирует к опыту «государственного строительства» БНР, пытаясь противопоставить «народную» республику советской. С нашей точки зрения, дихотомия БССР/БНР является ложной: оба проекта белорусской государственности разрабатывались и реализовывались социалистической интеллигенцией, ставившей своей целью максимально возможное отторжение Белоруссии от остальной России. В этой связи вполне логично, что многие «государственные деятели» воображаемой БНР стали впоследствии советскими служащими в аппарате реальной БССР.

Но обо всё по порядку.

Предыстория

Во время Февральской революции Белоруссия находилась в племени Второй Отечественной войны: линия фронта разделяла её территорию на две части. С августа 1915 г. Ставка Верховного главнокомандующего располагалась в Могилёве, именно там Николая II застала весть о трагических событиях в Петрограде (это даёт основание правым кругам Белоруссии гордо именовать Могилёв «последней столицей Российской Империи»).

После свержения монархии активизировалась деятельность белорусских националистических организаций. Из небытия воскресла единственная существовавшая до революции партия сепаратистской направленности – Белорусская социалистическая громада (БСГ). Первым решением, принятым белорусскими социалистическими националистами, стала резолюция о поддержке Временного правительства.

25 марта 1917 г. в Минске прошёл съезд белорусских общественных деятелей (на нём преобладали представители БСГ), который приветствовал победу Февральской революции и поддержал Временное правительство «в его борьбе с внешними врагами за свободу России и её народов и с прислужниками старого режима». На съезде были озвучены два основных требования к центральной власти: 1) Белоруссия должна получить в обновлённой России статус автономной государственно-территориальной единицы (вопрос о «незалежнасти» тогда ещё не поднимался); 2) белорусский язык должен быть внедрён в систему начального и среднего образования.

Делегаты съезда избрали из своего состава Белорусский национальный комитет (БНК), которому, с согласия Временного правительства, предполагалось передать высшую государственную власть на белорусской территории. Однако правительство князя Г.Е. Львова отказалось вести переговоры с БНК, справедливо полагая, что комитетчики не представляют собой серьёзную политическую силу.

Выдвинутые мартовским съездом требования не нашли широкой поддержки в белорусском обществе. В противовес БНК в городах Белоруссии были созданы западнорусские политические организации, выступавшие за «слияние белорусов, великорусов и малорусов в одну мощную и несломимую народность русскую». Так, образованный в Гомеле Союз белорусской демократии ставил перед собой следующие цели:

1) полное единение Белоруссии с остальной Россией;

2) сохранение целостности территории Белоруссии с городом Вильной как главным её культурным центром;

3) ведение преподавания в учебных заведениях на общегосударственном русском языке, являющемся родным для всех белорусов.

Помимо политически активной интеллигенции против идеи автономии Белоруссии выступило крестьянство, на поддержку которого очень рассчитывали члены БСГ. Один из лидеров белорусских социалистов Язеп Лёсик с горечью писал: «Наши крестьяне на съездах высказывались в том смысле, что им не нужна автономия, но делали они это по неразумению и темноте своей, но более всего в результате обмана, так как вместе с этим они говорили, что и язык им не нужен».

Таким образом, в период революционных потрясений идеология белорусского национализма, которой придерживались левые политические организации, имела сугубо маргинальный характер. Большинство белорусов считало себя частью триединого русского народа и не видело необходимости в национально-государственном обособлении своей малой родины. Если предположить, что Временному правительству удалось бы взять под контроль ситуацию в стране и созвать Учредительное собрание, Белоруссия, несомненно, осталась бы неотъемлемой частью России. Однако в октябре 1917-го власть в стране захватила та единственная российская политическая сила, которая последовательно поддерживала белорусских и украинских сепаратистов в их борьбе с «великоросским шовинизмом».

На протяжении октября – ноября 1917 г. большевистская власть была установлена на всей неоккупированной немцами территории Белоруссии. В Минске были созданы Исполнительный комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Западной области и фронта (Облисполкомзап) и Совет народных комиссаров Западной области и фронта.

15 декабря 1917 г. в Минске начал свою работу Первый Всебелорусский съезд, большинство делегатов которого составляли социалисты (члены БСГ и эсеры), стремившиеся отстранить большевиков от власти в Белоруссии. 17 декабря съезд принял первый пункт постановления о самоопределении Белоруссии, в котором отмечалось: «Закрепляя своё право на самоопределение, провозглашённое российской революцией, и утверждая республиканский демократический строй в границах Белорусской земли, для спасения родного края и ограждения его от раздела и отторжения от Российской Демократической Федеративной Республики, 1-й Всебелорусский Съезд постановляет: немедленно образовать из своего состава орган краевой власти в лице Всебелорусского совета крестьянских, солдатских и рабочих депутатов, который временно становится во главе управления краем, вступая в деловые сношения с центральной властью, ответственной перед Советом рабочих солдатских и крестьянских депутатов». То есть большевистские советы предполагалось заменить на небольшевистские. Также съезд провозгласил необходимость созыва белорусского Учредительного собрания, «долженствующего решить судьбу белорусского народа».

Уступать власть товарищам по социалистической идее большевики не собирались, поэтому в соответствии с решением СНК Западной области и фронта Всебелорусский съезд был распущен, а члены президиума и ряд делегатов арестованы (через несколько дней отпущены на свободу). Часть неарестованных делегатов образовала на подпольном заседании Раду Всебелорусского съезда, из состава которой был избран Исполнительный комитет из 10 человек. Исполкому поручалось взять власть в Белоруссии в свои руки, как только это окажется возможным.

Опереться на внутрибелорусские силы Исполнительный комитет Рады не мог: его костяк составляли члены Белорусской социалистической громады, которая получила на прошедших в ноябре 1917 г. выборах в Учредительное собрание примерно полпроцента голосов белорусских избирателей. Большевики, впрочем, также не могли рассчитывать в Белоруссии на широкую народную поддержку.

О настроениях, царивших в белорусском обществе в кон. 1917 – нач. 1918 гг., удачно написал известный польский публицист Юзеф Мацкевич: «На территории бывшего Великого княжества Литовского [т.е. на территории Белоруссии и Литвы] в это время существовали следующие политические силы: разбитое на западном фронте немецкое войско, национально-государственные устремления поляков, литовцев и белорусов, а также растущая в силе большевистская революция. Но если бы была теоретическая возможность проведения идеального референдума среди масс населения и можно было спросить каждого на ухо, чего бы он хотел, то, вероятно, 85% опрошенных сказали бы, что хотят «возвращения царской России»».

Кирилл Аверьянов-Минский