Есть такой анекдот.

– Скажите, это правда, что вчера Рабинович выиграл у Абрамовича в покер пятьсот рублей?

– Чистая правда! Только не вчера, а неделю назад. И не Рабинович, а Хаймович. И не у Абрамовича, а у Циперовича. И не в покер, а в преферанс. И не пятьсот, а пятьдесят. И не выиграл, а проиграл.

То же самое можно сказать про “воспоминания” детей “пісьменнікаў”. Вот “Наша нива” публикует интервью с младшим сыном Якуба Коласа Михасём. Тот вспоминает бацьку и выдаёт местами просто феерию в стиле того анекдота про Рабиновича.

Во-первых, рассказывая о знакомстве Купалы и Коласа, Михась говорит, что два “клясыка” просто “трохі выпілі”, а потом “цэлую ноч прагаварылі”. Скромненько, просто, под хороший алкоголь посидели, как джентльмены, пообсуждали наверняка новинки немецкой литературы или французского синематографа, покритиковали “чарнасоценнае” le bydlo, закусив фуа-грой. Но есть одна проблемка: сохранилось описание знакомства самим Коласом, и атмосфера встречи, описанная в нём, пахнет отнюдь не парижским салоном. Это его письмо Льву Клейнбарту от 28 июля 1912 года:

“Свое знакомство ознаменовали мы очень солидною выпивкою. Я старался не уступать Купале на этом поприще, но все же он оказался крепче меня. Назавтра Купала проснулся, как ни в чем не бывало, а у меня трещала голова и была рвота. Но на другой день я подтянулся. Мы зашли до знакомого ксендза, человека, сочувствующего белорусскому возрождению, и доброго выпиваки. Ксендз отстал от нас и свалился, а мы выпили все его водки и вина и пошли в другое место, где опустошили также все запасы выпивки. Купала направился на станцию Столбцы, и на прощание мы и здесь выпили графин водки и, как говорится, остались «и не лысыми»”.

Во-вторых, Михась распрягает про “забарону беларускай мовы”, которую якобы ввёл царь Николай (судя по всему, имеется в виду Николай I). Это давняя байка ещё советских времён, которая опровергается в два счёта: есть десятки изданий книг, брошюр, газетных заметок на белорусском до 1905 года (в том числе при Николае Павловиче).

Чтобы не быть голословными, приведем, к примеру, издание 1891 года (времён “царя-русификатора” Александра III) известного белорусского прозаика и публициста Ядвигина Ш., вышедшее не где-нибудь, а в Первопрестольной.

Короче говоря, в одном абзаце Михась набрехал аж два раза. Возникает вопрос: можно ли вообще доверять ему как источнику? Хотя… свядомым сойдёт любая лажа.

Виктор Алтуфьев