«Беседы с дочерью об экономике» – первая книга греческого экономиста Яниса Варуфакиса, переведенная на русский язык. Варуфакис имеет репутацию «рок-звезды» от экономики и действительно стал чуть ли не наиболее медийным экономистом из тех, которые критикуют капитализм. Профессор Афинского и Техасского университетов (который также работал на разработчика компьютерных игр Valve), он был приглашен в команду греческой левой партии СИРИЗА и стал министром финансов в ее первом правительстве, которое обещало покончить с политикой «жесткой экономии».

Фактурного экономиста на мотоцикле, который на переговорах насчет греческого долга и кредитов бросал вызов неолиберальному статус-кво, обожали в соцсетях – и демонизировали в медиа крупного капитала. Не проработав и полгода, Варуфакис под давлением «тройки» МВФ, Всемирного банка и Евросоюза покинул кабинет министров Алексиса Ципраса. А правительство, вопреки волеизъявлению греков на референдуме, капитулировало перед диктатом кредиторов.

Впрочем, свой радикальный медийный образ Варуфакис сам же и деконструирует в мемуарах «Взрослые в комнате: Моя битва с европейским глубинным истеблишментом» (2017): на самом деле позиции Варуфакиса на переговорах были скорее слишком компромиссными и умеренными – недаром его рекомендации для разрешения кризиса еврозоны, составленные еще в 2010 году, носят название «Скромное предложение». Сейчас Варуфакис во главе «Движения за демократию в Европе» (DiEM25) пытается вести борьбу за «спасение Евросоюза от самого себя». Но его попытки апеллировать к «здравому смыслу» элит насчет того, что нынешний экономический курс будет самоубийственным и для них тоже, такие же бесполезные.

Говорят, что Варуфакис написал «Беседы с дочерью об экономике» за девять дней. Он это и сам подтверждает во вступлении . Читаются они за значительно меньшее время, учитывая объем книги. Но по содержанию это спрессованные столетия политико-экономической мысли. Это своеобразный продукт «коллективного разума», который, как ту красную таблетку из фильма «Матрица», можно проглотить. Она запустит цепь реакций освобождения, по крайней мере позволит увидеть Матрицу.

Однако с самого начала Янис делает упор на то, что это не учебник по экономике, не структурированная история капитализма или рассмотрение дискуссий со сложным математическим аппаратом. Эта книга похожа на трактаты древних греческих философов: обращение и объяснение для коллег, друзей – здесь это обращение к его дочери Ксении. Это своеобразный диалог, где больше открытых сократических вопросов, чем готовых ответов. Это попытка объяснить, как мы оказались здесь и что следует ожидать дальше. Экономика слишком важна, чтобы отдать ее в руки только «экспертов по экономике». Чем сложнее их высказывания, тем хуже они понимают саму экономику и пытаются и нас запутать. Загрузить нам Матрицу. Часто намеренно.

Варуфакис – это некий Морфей. У вас есть выбор: забыть все, даже саму встречу с мятущимися вопросами, или …

Что открывает эта красная таблетка?

  • Что первично: экономика или политика?

Политика – это концентрированная экономика. Мы все уже к этому привыкли, но в этой книге Варуфакис отмечает, что и экономика – это концентрированная политика. «Как так? – спросите вы. – Зачем? ». А дело в том, что Варуфакис показывает: деньги – это политическое изобретение, продукт властно-бюрократических иерархий. Сначала в древних цивилизациях, например Месопотамии, это было средство фиксирования долговых обязательств, которое можно было обменять на хлеб из хранилищ. Но постепенно его стали использовать для обмена на другие вещи или продукты. Оно начало стимулировать создание все новых и новых товаров ради этого товара. Деньги получили самостоятельную ценность благодаря политическим гарантиям власти. Поэтому они возникли с фиксации долга, но постепенно сами начали создавать его новые горизонты.

Этот аргумент о долговом происхождения денег есть и в антрополога Дэвида Гребера. И это лишь один из примеров политизации экономики, где деньги – это всегда средства обмена, гарантированные политикой. Так и саму экономическую модель формируют не только банкиры или предприниматели, но и мы с вами через наш политический выбор в условиях электоральных режимов. Интересно, что по мнению Варуфакиса, само понятие «экономика», то есть «домашнее хозяйство», является неуместным по отношению к системе обмена. По его мнению, сюда скорее подходит понятие «агорономика», то есть рыночное хозяйство. В полисах это означало процедуры проверки качества пищевых продуктов на рынке / базаре – агоре, где одновременно происходили и демократические процедуры.

  • Но так можно проверить и само качество рынка. Ведь он бывает далеко не одинаков в разное время. Рынок существует сам по себе. Или это часть общества? Это еще одно важное свойство красной таблетки: видеть первичность общества и жизненных общественных ценностей в противовес меновой стоимости. Последнюю можно измерить определенными единицами учета – деньгами и обменять на другие товары-стоимости. Варуфакис считает, что рынок сам по себе как общественная организация обмена позволяет многое делать. Но главное – он позволяет банкам давать кредиты, быть той рукой, что с будущего переносить стоимости, чтобы строить фабрики, заводы, дороги в настоящем, создавать рабочие места. И все бы было более-менее терпимо, если бы не чрезмерная жадность отдельных капиталистов и их агентов cмитов – политиков. Они с XIX века начинали с «общества с рынком» (в котором последний ограничивается его же общественной природой, по Карлу Поланьи), а закончили «рыночным обществом». В итоге меновой стоимости подчинили все, что можно, – человеческие жизни, любовь, дружбу, природу, даже наше будущее. Деньги из средства стали целью. И так мы добрались уже до Тэтчер с ее известной фразой: «Общество не существует, оно выдумка социологов».

Благосостояние людей и сообществ перестало быть важным для такого рынка. Он стал сам по себе, но одновременно с претензией на диктат над другими сферами жизни. А отсюда он начал разрушать наше общество, природу, Землю. Он стал угрозой для самой жизни, своеобразным «вирусом». И отсюда происходит изменение статуса долга и кредита в экономике. С руки, которая из будущего переносит стоимости и пугает адом как конечной расплатой, он стал рукой ада уже сейчас. Ее современный Фауст теперь везде носит с собой. Как и рука Мидаса, что все обращала на золото, он все превращает в … ад. Именно поэтому стоит вспомнить о том, что деньги – это не вещь в вакууме, а конкретный политический инструмент. Они, при условии изменения политики на другую – политику совместной полезности, снова станут лишь инструментом. Но для этого нам следует в греческом понимании перестать быть «идиотами» и не позволять им, другим «идиотам», обманывать нас, навязывать нам только свои частные интересы, а перейти к решениям в интересах всех, а не кучки крупных собственников. Они же не понимают, куда ведут всех нас. Чистая вода, лес, воздух, благосостояние, уважение  – разве в этом не нуждаемся мы все?

  • Но кто создает стоимость / ценность этих денег и различных товаров и благ? Мы с вами – нашей работой. Общество работает. Но рынок пытается сделать постепенно из него Франкенштейна, заменяя людей машинами. Это делается, чтобы получать еще больше, увеличивать производительность и платить нам еще меньше. В то же время Варуфакис вслед за Марксом замечает важную особенность этого процесса: чем больше машинизации и роботизации, тем меньше прибыли на самом деле будут получать те, кто эти вещи производит. Ведь прибыль, меновая стоимость может существовать только при сохранении отчужденного труда людей. В обществе роботов не будет труда и людей, а лишь совокупность механизмов, которые не добровольно выполняют определенную деятельность, а выполняют свои функции. Так и различные механизмы в наших смартфонах или компьютерах, благодаря которым вы читаете этот текст, только выполняют определенные функции, а не создают меновую стоимость. Поэтому при полной роботизации исчезнет и рынок, и общество, и прибыль. Общество андроидов, антропоморфных роботов будет не обществом людей, а сетью, даже крайне умной, утонченной, что напоминает улей, где работают пчелы. Но пасечника, который присваивает их мед, обменивая его на что-то другое с выгодой для себя, там не будет. Итак, рыночное общество также создают только люди.
  • Крайне интересны пассажи Варуфакиса о западной экономической науке. По его мнению, математизация не сделала ее более научной и менее заидеологизированной, а наоборот – только запутала обычных людей. Экономика, как и астрология с использованием математического аппарата, не стала нейтральной. Это не химия или физика, в которых все по крайней мере частично так. Экономическая наука продолжает скрыто служить интересам богатых и успешных, а не обычным людям. Более того, советы экономистов – это часто не те советы, которые они бы давали своим детям. Это концентрированная идеология, оправдывающая господство. Ведь действуют эти советы или нет, экономисты всегда найдут объяснение, почему что-то пошло не так, как они прогнозировали, придумают неизвестные до того факторы. Главное – верить. Именно так она и построена. Эта экономика чем-то напоминает корпус верований.

Западная экономическая наука не смогла предусмотреть финансовой экономический кризис 2008 года. Советы МВФ не спасли страны, которые обращались за ними. Приватизация всего и вся только ухудшила ситуацию. Но западные экономисты и дальше считают себя уважаемыми людьми, какими бы ни были реальные результаты их деятельности.

Поэтому эту книгу следует читать, чтобы, как в свое время писал экономист Джон Гэлбрейт, не позволять экспертами от экономики манипулировать нами. Как минимум. Или чтобы двинуться путями Нео.

 

Николай Федотов