Проблема сохранения идентичности белорусов и опасность ее исчезновения активно муссируется «белорусизаторами».

В их понимании интеграционные процессы на постсоветском пространстве представляются как угроза для дальнейшего существования белорусского народа. В противовес евразийскому вектору предлагается европейский вектор интеграции. Подобная аргументация имела бы право па жизнь, если бы она соответствовала хотя бы минимальной реальности.

Во-первых, пока никакой европейской интеграции для нашей страны не предвидится, А на нет, как говорится, и суда нет. Тем более, что кризис в Европейском союзе, скорее всего, вообще закроет тему такой интеграции. Что касается «Восточного партнерства», то будем откровенны. «Восточное партнерство» – это программа, нацеленная против нашей интеграции с Россией и другими постсоветскими республиками, это инструмент привязки к себе элит постсоветских республик, чтобы они всячески противодействовали объединительным процессам на постсоветском пространстве. Но у нас реально идет евразийская интеграция. Так что будет игнорировать реальность и ждать у моря погоды? Это глупая, недальновидная политика.

Во-вторых, катастрофическая ситуация с положением белорусского этноса в Польше, в частности, в белостокском ареале, где из полумиллионного белорусского народа осталась лишь этнографическая группа в двадцать тысяч человек, показывает, как будет обстоять европейская интеграция в действительности. При такой европейской интеграции исчезнет не только белорусский язык и культура, но и сама Белоруссия.

Данные социологических исследований показывают, что феномен белорусской идентичности реально функционирует лишь в условиях тесного союза с Россией.

Число граждан республики, считающих своим родным языком русский или белорусский приблизительно равно. В то же время, хотя белорусами себя называют более 80% жителей страны, большинство наших соотечественников в повседневной жизни пользуются русским языком. Признавая себя белорусами и в то же время, считая родным языком русский, тем самым подтверждается специфика белорусской идентичности, которую нельзя подвести под шаблоны политологического словаря.

Это и выражается в том, что русский язык – это не иностранный язык, а такой же родной язык для белорусов, как и белорусский. Это выражается и в том, что русские – это не иностранцы, как, например, французы или немцы, а родной для белорусов этнос. Причем важно понять, что русский язык был родным языком для белорусов и в досоветский период. Поэтому ни о какой русификации белорусского народа не только в ХХ веке, но и даже в XIX веке не может быть речи.

Подтверждение этой бесспорной мысли можно видеть в языковой политике польского правительства в Западной Белоруссии в 1921-1939 гг. Так, в секретной записке полесского воеводы В. Костек-Бернацкого министру внутренних дел Польши в январе 1937 года указывается, что «не может быть и речи о том, чтобы в течение ближайших 10 лет учителем на Полесье был белорус или даже местный полешук. Учитель-полешук православного вероисповедания чаще всего русифицирует местное население, вместо активной учительской деятельности для пользы Польши». А в аналогичной секретной записке белостокского воеводы Г. Осташевского от 23 июня 1939 г. говорится: «Сознательный белорусский элемент придерживается прорусской ориентации. В первом ряду стоят здесь древние русские симпатии… Мы должны одолеть древнюю белорусскую культуру».

Таким образом, даже идеологические и политические недруги России объективно признают тот очевидный факт, что для нашего народа не существовало проблемы выбора между белорусским и русским языками, поскольку последние для белорусов были одинаково родными языками, а белорусская культура, основывающаяся на древних общерусских традициях, рассматривалась как неотъемлемая часть общерусского культурного мира.

Следовательно, все «белорусизаторы», которые выступают против русскости белорусов, фактически являются не защитниками белорусской культуры, а ее ликвидаторами.

Поэтому традиционная истерика «белорусизаторов» о так называемой русификации белорусов вызвана не заботой о развитии белорусского языка, а совершенно другими соображениями. Какими? Под предлогом возрождения родного языка преследуется цель противопоставить белорусский язык русскому, зачислить русский язык в разряд иностранного наподобие английского или немецкого, т.е., лишив русский язык всякого упоминания о его родстве с белорусским языком, тем самым противопоставить белорусов и русских друг другу как совершенно разные народы, которые не имеют этнического единства между собой. «Белорусизаторы» не дураки, они понимают, что для отрицания этнического единства белорусов и русских необходимо именно отрицание русского языка как родного для белорусов. Объективно «белорусизаторы» работают в интересах нынешних польско-шляхетских экспансионистов, цель которых превратить Беларусь в восточные крессы Польши.

Попытки осуществления подобной «белорусизации» активно навязываются белорусскому народу на протяжении всей постсоветской истории. В чем здесь проблема? Дело в том, что специфика политической и культурологической ситуации в постсоветской Беларуси обусловлена доминированием, условно говоря, польско-шляхетского сознания в сфере образования, культуры и идеологической работы. Это польско-шляхетское сознание включает в себя тех представителей интеллигенции, которые ведут свою мнимую родословную от польской шляхты, считая польскую знать выразителем белорусской ментальности, а Великое княжество Литовское и Речь Посполитую двумя формами белорусской государственности и ту интеллигенцию, которая не понимает действительных причин разрушения СССР и действительного положения нашей республики в современной системе международных отношений, а поэтому чисто школярски толкует о независимости Беларуси и произносит глупости, как, например, это делает министр иностранных дел Владимир Макей, заявляя, что «мы находимся между двумя крупными геополитическими игроками: с одной стороны – Россия, а с другой – Европейский союз. Иными словами, на сегодняшний момент мы оказались между «двух огней», которые находятся, скажем так, в состоянии враждебности». Это очевидная дурость министра, ибо ставить в этом вопросе знак равенства между Россией и Европейским союзом – значит оправдывать провокационную и наглую политику западных русофобов в отношении России, союзником которой является Беларусь. А также тех интеллигентов и полуинтеллигентов, которые в советское время помалкивали, а сейчас впали в антисоветский психоз. Объединяет их всех – антисоветизм и русофобия. Cобственно говоря, эта часть интеллигенции никакого отношения к белорусской интеллигенции не имеет. Вот почему ее правильно назвать польско-шляхетской, поскольку в ее сознании явно преобладает польско-шляхетская ментальность, о которой эта интеллигенция возможно и не подозревает, но, скорее всего, намеренно скрывает. И «белорусизаторство» этой части интеллигенции есть лишь прикрытие польско-шляхетских вожделений к Беларуси, поскольку все это «белорусизаторство» вытекает из польско-шляхетских взглядов и концепций, основывающихся именно на отрицании русскости белорусов.

Белорусская же интеллигенция же, которая сформировалась в советские годы и по своей ментальности остается советской, а следовательно, общерусской, несмотря на свое подавляющее большинство по сравнению с польско-шляхетской, в политике, образовании и культуре Беларуси занимает подчиненное, второстепенное место. Специфика современной белорусской действительности такова: наверху государственной пирамиды находится человек, который по своим ментальным характеристикам является советским человеком, а значит – общерусским, а все ключевые должности (практически все) занимает польско-шляхетская часть «белорусизаторского» чиновничества, которая не верит ни в политику Александра Лукашенко, ни в белорусский путь, ни в Союзное государство, ни в Евразийский союз, а верит, образно говоря, лишь в «карту поляка». Если бы не было запрета государственным служащим приобретать «карту поляка», то вся эта польско-шляхетская часть чиновничества в Беларуси была бы уже давно с «картой поляка».

Польско-шляхетская часть интеллигенции в Беларуси исходит из той предпосылки (во многом правильной), что в ближайшей перспективе Запад останется реальной силой, которую будут вынуждены принимать в расчет все постсоветские деятели, в том числе и президенты. Поэтому не только субъективно (в смысле обеспечения своей карьеры и своих доходов), но и объективно (в плане сильного и постоянного давления со стороны Запада) эта интеллигенция cтремится заслужить благосклонность западной бюрократии и олигархии, старается выглядеть в глазах Запада этаким прилежным учеником, в каком-то смысле даже большим «западником», чем сами западники. Такова психологическая природа лакея, который является большим защитником интересов своего господина, чем сам господин. Объективно эта польско-шляхетская часть интеллигенции находится под прямым или косвенным внешним управлением Запада.

О чем это говорит? О том, что господствующая польско-шляхетская часть интеллигенции в Беларуси всячески старается продемонстрировать свою лакейскую преданность США и Евросоюзу, Западу в целом, чтобы выпросить, так сказать, для себя американскую или евроуниатскую индульгенцию (визу) за свою греховную жизнь, чтобы легитимировать свое политическое бытие в настоящем и иметь гарантии своей перспективности в будущем. Именно отсюда проистекают реверансы этой части чиновничества в отношении США и Европейского союза, поскольку для нее важна именно «карта поляка», а не белорусская идентичность. Отсюда ее геополитическая и духовно-культурная ориентация на Запад, что находит свое отражение в постоянной словесной трескотне о диверсификации политических, культурных и экономических отношений; об очевидных, внешне лояльных, но внутренне полемичных, высказываниях о российской политике; об апологетизации марионеточной БНР; о бюрократических, оторванных от жизни, предложениях о сдачи экзамена на знание «мовы»; о неумных прожектах на тему учреждения «национального университета», как будто БГУ не национальный университет.

Во всем этом политическом, историческом и культурологическом словоблудии заключается коренная ошибка в понимании действительной белорусской истории и действительного места Беларуси в системе европейских и международных отношений. В нем (словоблудии) отсутствует понимание того, что США и Евросоюзу нужна не тихая и безопасная Беларусь, а Беларусь именно антироссийская, Беларусь наподобие бандеровской Украины. Западные политики поэтому и не скупятся на похвалы этой польско-шляхетской части интеллигенции в Беларуси, потому что на Западе понимают, что все разговоры о миротворческой роли Беларуси на Европейском континенте, о европейской Беларуси, о Беларуси как члене «семьи европейских демократий» это хороший шанс для Запада оторвать Беларусь от России, чтобы не только с украинской, но уже и с белорусской земли вести геополитическую войну против России.

Вот почему объективно желание сделать Беларусь спокойной и безопасной страной неосуществимо на основе польско-шляхетской ментальности и на руку именно США и Евросоюзу, которые спят и видят, когда же и в Беларуси удастся реализовать такой же антироссийский сценарий, как это им удалось осуществить на Украине в 2014 году. На что, кстати, обратил внимание президент Александр Лукашенко на встрече с творческой молодежью 20 марта 2018 года.

Еще в середине XIX века белорусский этнограф Павел Михайлович Шпилевский, как бы предвидя нынешние дурости польско-шляхетских «белорусизаторов», прозорливо писал: «Есть на всей Руси большой край, который зовется Белоруссией. Живут там люди белорусские родные братья людей великорусских». Это означает, что белорусский и великорусский народы – родные народы, народы-братья, то есть они представляют единый русский народ. Поэтому всякое противопоставление белорусского и русского языков, попытки зачислить русский язык в разряд иностранного для белорусов будут вести к утрате этнического самосознания нашего народа и к исчезновению самого белорусского языка. Надо понимать, что русский язык следует рассматривать в качестве главного гаранта сохранения и укрепления белорусской идентичности. Белорус и русский – это родные братья, потому что они сыновья одной и той же матери – имя которой Русь.

Лев Криштапович, доктор философских наук

2 КОММЕНТАРИИ

  1. Можно вопрос? А как там дела с белорусской диаспорой в Смоленске? Сколько белорусских школ осталось? Сколько самих белорусов?

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here