В Минске впервые за полтора века состоялась международная научная конференция, посвящённая личности графа Михаила Николаевича Муравьёва-Виленского. Она была организована в белорусской столице братством в честь Архистратига Божия Михаила в рамках Свято-Михайловских чтений.

Полтора века назад на территории Польши, Литвы и Беларуси – тогда называемых Царством Польским и Северо-Западным краем Российской империи – происходили события, герои которых до сих пор получают противоположные оценки.

Участники Минских Свято-Михайловских чтений, светские и церковные историки, богословы, пытались найти ответ на вопросы: был ли вешателем и палачом граф Муравьёв-Виленский и являлись ли героями белорусского народа Калиновский и другие участники польского восстания?

Граф Муравьёв-Виленский
Граф Муравьёв-Виленский

Либеральные масс-медиа уже успели по итогам конференции выдать материалы, в которых обвинили её участников в апологии кровожадного деятеля “русского мира” образца середины XIXвека. Якобы на совести графа Муравьёва от 2.5 до 9.5 тысяч смертных приговоров участникам восстания. Что же, если врать – то врать безбожно.

Олег Айрапетов
Олег Айрапетов

Олег Рудольфович Айрапетов, кандидат исторических наук, доцент МГУ (Россия): “Конечно, Муравьёв предавал казни мятежников, но, прежде всего, уличенных в убийстве, это самая большая категория. Всего за время мятежа, с января 1863 по декабрь 1864 года, было казнено 128 человек, из них Муравьев лично конфирмировал 68 смертных приговоров. Следует отметить (всё познаётся в сравнении), что за это же время мятежники предали смерти самым разным способом, повешением и т.д., включая женщин и детей, 981 человека“.

Таким образом, количество казнённых повстанцами мирных жителей (в основном белорусского происхождения) превысило в 7.5 раз количество казнённых по приговору российских властей (не только Муравьёвым) мятежников.

Митрополит Иосиф Семашко
Митрополит Иосиф Семашко

Один из трагических моментов восстания – казни священнослужителей с обеих сторон. Польский костёл, экономически, идеологически, оружием поддержавший восстание на первых порах, был остановлен весьма резкими мерами графа Муравьёва, а именно смертными приговорами в отношении ксендзов. Против них активно выступал православный митрополит Иосиф (Семашко), инициатор Полоцкого собора 1839 года, вдохновитель возвращения униатов Белой Руси в Православие. Владыка Иосиф был против смертных приговоров, несмотря на то, что мятежники под руководством Калиновского и его сподвижники казнили православных священно- и церковнослужителей и их семьи. Причём пострадали не приезжие из российской глубинки пастыри, а местные – белорусы. Как, собственно, белорусского происхождения было и большинство из тысячи казнённых мятежниками людей.

И всё же за участие в мятеже самой распространённой мерой наказания явилась не казнь, а высылка из Северо-Западного края (12 тысяч мятежников), чуть меньше участников мятежа было помиловано (9 тысяч повстанцев). Если сравнивать с подавлением других восстаний тех времён – в Ирландии и во Франции – Российская империя действовала руками генерал-губернатора Муравьёва чрезвычайно мягко. Тем не менее, благодаря польской шляхте и российским либералам того времени на графа Муравьёва навесили ярлык палача.

Александр Бендин
Александр Бендин

Александр Юрьевич Бендин, доктор исторических наук, профессор Института теологии БГУ (Беларусь): “Этот миф о Муравьеве-вешателе не имеет под собой ни малейшей исторической почвы. Имя вешателей как раз нужно распространить на польских повстанцев, которые действовали в Северо-Западном крае. Так как это пропаганда в данном случае, когда с больной головы на здоровую навешивают тяжкие грехи политического террора“.

Виктор Каменков
Виктор Каменков

Виктор Сергеевич Каменков, Председатель православного братства Архистратига Михаила, Председатель Белорусского республиканского союза юристов: “Наша молодёжь, к сожалению, которая читает только интернет, убеждена что Муравьёв – вешатель, палач. Причём палач белорусского народа. Здесь выясняется, со слов специалистов, что всё наоборот. Как раз он спасал белорусских крестьян, белорусских священников. Наказывал тех, кто пытался нас заполонить“.

После усмирения польского мятежа Муравьёв провел ряд успешных реформ. Главным выгодополучателем земельной и налоговой стало белорусское крестьянство. Местная администрация потеряла свой исключительно польский характер, началась подготовка местных управленческих кадров белорусского происхождения. Настоящая революция произошла в сфере образования – было открыто почти 400 народных училищ с преподаванием на русском языке, ранее образование было доступно только для элит и только с преподаванием на польском. Развитие получила церковная жизнь – с поддержкой графа Муравьёва было построено 98 новых храмов, приводились в надлежащий вид старые.

Виктор Сергеевич Каменков, Председатель православного братства Архистратига Михаила, Председатель Белорусского республиканского союза юристов: “Те события, которые происходили, показали, что граф Муравьёв поступил радикально, решительно, но спас Православие на нашей нынешней территории, современной. Если бы он так не поступил, мы бы, возможно, не имели того, что имеем сегодня – ни государственности, ни Православия. Не известно, что бы было“.

В целом, если в памяти польской шляхты Муравьёв остался как палач, в народной памяти, стёртой в советское время, граф Михаил Муравьёв-Виленский остался как талантливый преобразователь, освободивший белорусские земли от польского влияния.

И кто знает, если бы не реформы Муравьёва, где бы проходила польская граница после 1921 года? Скорее всего, “kresy wschodnie” заканчивались бы на Днепре, а не в Ракове в 40 км от Минска. А белорусы по-прежнему именовали бы себя “тутэйшыми”.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here